Задрожав всем телом от дурного предчувствия, Мередит прошептала:

— Не надо, милорд, прошу вас. Вы должны понять, что я смущаюсь… вас и этой свадьбы…

Наклонившись к ней так близко, что даже сквозь плотный шелк фаты она почувствовала тепло его дыхания, он сказал ей на ухо:

— Не нужно меня бояться, моя маленькая суженая.

Мередит, все еще дрожа, прошептала:

— Тем не менее, мне страшно.

Он ни за что не узнает, чего стоило ей такое признание! Никогда в своей жизни Мередит не испытывала подобного страха ни перед кем и ни перед чем. И не призналась бы в этом, если бы даже такое случилось. Прожив всю свою жизнь с мыслью, что к ней никогда не будут относиться с таким восхищением, как к ее сестре, Мередит давно научилась гордо скрывать свои чувства.

Она не могла позволить Роланду снять с себя фату прямо здесь и сейчас. Как он поведет себя, этот неистовый воин, если узнает, что женился не на той?

Мередит понимала, что ей необходимо объяснить все Себастиану, пока остальные не узнали правду. Но это можно было сделать только тогда, когда они останутся вдвоем, то есть поздно вечером, после церемонии свидетельства.

Она прошептала в отчаянии:

— Вы позволите обратиться к вам с мольбой, милорд?

Всколыхнув своим дыханием ее фату, он уклончиво ответил:

— Разумеется. И о чем же она, красавица? Севшим от волнения голосом Мередит тихо сказала:

— Я попросила бы вас отказаться от церемонии свидетельства, потому что я не думаю… что смогу дальше… после того, как будет выставлено на всеобщее обозрение…

Наступило долгое молчание. Потом послышался голос отца:

— Селеста, дочь моя, я с пониманием отношусь к твоей скромности, но ты не вправе просить об этом своего мужа.

Себастиан перебил его:

— Воздержитесь от дальнейших слов, Пинакр! Эта женщина теперь вверена моим заботам. Ядумаю, что соглашусь с такой странной просьбой. Я видел Селесту и полагаю, что не заблуждаюсь относительно ее. Я не хотел бы настаивать на том, чтобы она… Нет, точнее, я хотел бы, чтобы моя брачная ночь была достойна воспоминаний.