Брук ожидала, что Грейнджер сейчас встанет со стула и отправится к двери. Но он не пошевелился. Почему он продолжает сидеть, если отвергает терапию?

Во время процедур, когда Брук использовала электронный стимулятор, чтобы уменьшить боль в шраме, он не проронил ни слова. Продолжал молчать и при растягивающих упражнениях. Он походил на каменную статую и лишь иногда вздрагивал от боли. Даже когда Брук попыталась втянуть его в разговор о погоде, он отделался односложными ответами. С тем же успехом она могла вести беседу со стеной.

— Так, а теперь попробуем другое, — сказала Брук. — Садитесь ровнее. Через минуту мы начнем.

Он сдвинулся едва ли на долю миллиметра. Брук достала красный синтетический мячик и положила его на ладонь Джеду.

— Можете его сжать?

С отвращением посмотрев на мяч, Грейнджер позволил ему упасть с ладони. Он даже не пытался попробовать его удержать. Мячик покатился по полу. Брук подняла его и снова положила на ладонь пациента. Все опять повторилось — с той разницей, что теперь мяч укатился под стол.

Брук глубоко вздохнула и полезла за мячом. Затем выпрямилась, пребольно стукнувшись головой о столешницу.

Грейнджер безучастно смотрел в пустоту. Судя по всему, он даже не заметил, что она ушиблась. Ни капельки сочувствия, только полнейшая отстраненность, как будто он хотел оказаться как можно дальше отсюда. Брук страстно желала того же.

Сегодня явно был не ее день. Но зарядивший с утра холодный, пронизывающий до костей дождь и сломавшаяся кофеварка не шли ни в какое сравнение с визитом Грейнджера. Это было несправедливо. Она не заслужила такого отношения — тем более от человека, о котором так часто мечтала.

Брук всегда была терпелива со вспыльчивыми пациентами и никогда не теряла самообладания, но поведение Джеда переполнило чашу терпения.

Она сжала мяч в кулаке и хмуро уставилась на человека напротив.