От ее прикосновений Гриффа бросило в жар, нежные руки заставили его сильные мускулы напрячься. Она подняла голову, взгляды их встретились, и у нее перехватило дыхание.

Глаза Гриффа стали бездонно-золотыми, на виске забился нерв, а на лице появилось незнакомое для Сары выражение. В нем не было ни цинизма, ни насмешки, лишь полная серьезность, без малейшей грубости. Он смотрел просто…

Сара не успела додумать свою мысль. Она задохнулась оттого, что Грифф наклонил голову и губами осторожно коснулся ее губ. Сара поневоле откликнулась на этот ласковый зов.

Наконец Грифф поднял голову. Лицо его было так близко, что дыхание их слилось воедино.

— Мне кажется… — Она растерянно замолкла, услышав, как дрожит и срывается ее собственный голос, и с усилием сглотнула. — Мне кажется, тебе пора опустить меня на землю. — Она показала взглядом, что Грифф все еще держит ее на руках.

Он с трудом оторвал от нее глаза.

— Да, конечно. — И медленно опустил ее на землю, но не отпустил. — Сара?..

Зачем спрашивать… зачем задавать какие-то вопросы, если ей хочется, чтобы он целовал ее еще и еще?

И когда он снова поцеловал ее, она так же непроизвольно откликнулась и ответила ему.

Страсть, внезапно вспыхнувшая между ними, разгоралась, неумолимо толкая их в свою пучину, и, без сомнения, поглотила бы… если бы им не помешали…

Сара ласкала его теплые плечи и спину и чувствовала ответную силу его страсти. Они прижимались друг к другу все теснее и теснее, мечтая о еще большей близости, как вдруг…

Огромная пчела вдруг зажужжала так близко от них, что все Сарины желания мигом улетучились; с испуганным криком она рванулась от Гриффа. Таких больших черных пчел, похожих на шершней, она увидела только здесь, во Франции. Они прилетали сюда, привлеченные запахом жимолости, которая росла у одной из стен двора.

Сейчас пчела тоже села на жимолость. Сара и Грифф продолжали стоять, глядя друг на друга. Сара побледнела, осознав чудовищность происходящего.