— Миль восемь.

— На вашем месте я бы сразу позвонил ей, как только вернулся домой.

— Собственно, я так и собираюсь сделать.

Шеннон и ее сестра не очень ладили друг с другом, но Карсон решил, что Чирли имеет право знать о случившемся. И будет лучше, если она узнает это от него, а не из газет.

Карсон взглянул в окно: пресса была уже здесь. При тусклом свете прожекторов, пробивавшемся сквозь дождь, Карсон видел, как журналисты разговаривали с шерифом, с техническими работниками полиции и делали снимки. А Шеннон в это время находилась в руках негодяев, и бог знает, увидит ли он ее когда-нибудь? В любой момент к нему могли подскочить журналисты для интервью.

— Я должен бороться, — заявил он. — Я поступил неверно, так как обязан был попытаться убить их, даже если это грозило бы мне смертью!

Гидаш скептически взглянул на него.

— Опасное дело. С месяц тому назад у нас было дельце, в котором парень рассуждал так же, как и вы. И вы бы видели, как они разукрасили его девицу. Разве только не вырезали инициалы на ее заднице.

Карсон едва успел наклониться к двери, как его стошнило. В тот момент, когда он вытирал рот, появились инспектор Филипс и Уэнси и влезли в машину.

— Устройте так, чтобы журналисты не беспокоили нас некоторое время, Том, — распорядился Филипс, обращаясь к Гидашу.

— Слушаюсь, инспектор.

Когда Гидаш исчез, Филипс спросил Карсона:

— У вас есть разрешение на ношение оружия, Карсон?

— Да.

— Почему же, в таком случае, вы не воспользовались револьвером, когда вам стало ясно, что затевают эти типы?

— Потому что… потому, — торопливо начал Карсон, — потому что револьвер находится у меня дома в нижнем ящике комода.

Уэнси развернул засаленную тряпку.