С минуту Григ мрачно изучал девушку, затем повернулся, направился к двери, но на пороге остановился.

— Как вас зовут? — резко спросил он.

— Эми Конуэй.

— Запомню. — С этими словами он вышел, оставив Эми стоять с ощущением, что Григ Хэнкс занес ее в свой черный список. Впрочем, девушку это нисколько не волновало, ибо в свой черный список она его уже записала.

Возбуждение прошло, и Эми почувствовала, что ее всю трясет. Дело было вовсе не в стычке с Григом Хэнксом — девушка умела найти подход к самым тяжелым характерам. Но этот мужчина пробудил в ней воспоминания, которые она отчаянно стремилась забыть. А сейчас они ожили в памяти с новой силой, и Эми опять почувствовала себя несчастной.

Слишком уж Григ Хэнкс был похож на членов другой семьи — той самой, куда она собиралась войти, выйдя замуж. Эми была влюблена в Вэнса Томпсона со всей страстью, на которую способны люди в восемнадцать лет, она любила его той слепой любовью, которая не видит ни бедности, ни богатства избранника. Эми не знала, что Вэнс происходит из очень состоятельной семьи, а если бы и знала, ей было это бы глубоко безразлично.

Однако девушка очень скоро убедилась, что в богатой семье нельзя безразлично относиться к деньгам. Томпсоны были нуворишами и отчаянно стремились упрочить свое положение в свете, а самым проверенным способом было бы женить сына на девушке из старинной и богатой семьи. Поэтому известие о помолвке сына с безызвестной Эмилией Конуэй, у которой не было ни гроша за душой, не встретило в семье одобрения. Миссис Томпсон даже попыталась откупиться от девушки, но потрясенная Эми возмущенно отказалась.

Наконец Томпсоны неохотно примирились с неизбежным, поставив единственное условие: свадьба должна быть обставлена соответствующим образом, приличествующим их положению в свете. И Эми, мечтавшая о скромной церемонии в маленькой церкви, оказалась погруженной в водоворот сложных приготовлений.