Она попыталась выскользнуть из-под руки Игана, но он пробормотал что-то во сне и прижал ее крепче к себе. Одна рука легла ей на грудь, погладила ее округлость поверх одеяла. Зарабет прошептала:

– Иган!

Промычав что-то в ответ, он уткнулся носом в ее ухо. Затем его губы коснулись ее волос.

– Тише, любимая.

«Любимая?» На мгновение ей показалось, что он действительно обращается к ней. Она с удовольствием принялась мечтать – как бы он целовал ее, называя любимой?

– Иган, это я, Зарабет.

Еще миг он оставался неподвижен, затем рывком пробудился. С невероятной поспешностью отодвинулся от нее подальше, соскочил с постели, прикрывая пледом бедра и ноги.

Зарабет села, натянув одеяло по самые плечи. Иган представлял собой поразительное зрелище – бедра спрятаны под пледом, упавший уголок ткани открывает взгляду темные волоски ниже пупка. Смуглая кожа загорела на солнце еще со времен войны. На руках тонкие белые шрамы, возле плеча поблескивает изукрашенный прихотливым узором обруч.

Темные волосы кольцами падают на плечи, та же непокорная грива, как и раньше. Щетина покрывает щеки и подбородок. Рельефные мускулы груди – такие же могучие, как на всем теле – припорошены темными волосками. Плоские соски цвета меди сжались до крошечных бугорков. Он рассматривал ее почти со злостью.

Кровь Зарабет закипела в жилах. Ее горец, мужчина до мозга костей!

– Это лишь, чтобы согреть вас, девочка, – хрипло сказал он. – Ничего больше.

Зарабет не могла отвести от него глаз.

– Кажется, мне было очень тепло.

– Я хотел уйти, да заснул.

Но почему у него такой вид, словно ему было неприятно проснуться рядом, тесно прижавшись к ней?

Она по привычке заговорила оживленным тоном хозяйки светского приема:

– Очень хорошо, мы можем сделать вид, что вы ушли, пока я спала, а утром пришли.

Никому не перещеголять утонченной и разумной Зарабет Нвенгарской!

Он прищурил глаза. Ей никогда не удавалось его одурачить, и он это знал. Иган умел видеть ее насквозь, а вот она никогда не знала, что скрывается за этим твердым взглядом.