Глядя в заднее оконце грузовика, Кармела наблюдала, как пустынные места сменились прерией, затем постепенно появились участки леса, на третий день перед ними возникли горы, покрытые пышной зеленью. Мелькали пастбища, на которых пасся скот, и живописные долины, и темно-зеленые реки. Воздух стал густым и влажным, напоенным ароматом разнотравья и цветов И здесь были машины — больше, чем она видела за всю свою жизнь! Они проехали через город, показавшийся ей громадным, но когда она спросила Митчелла, не Лос-Анджелес ли это, он ответил, что это Мемфис. До Лос-Анджелеса еще далеко.

Америка оказалась огромной, раз они столько ехали и все еще не добрались до Лос-Анджелеса. Кармела задумалась.

Однако через два дня поздно ночью они наконец остановились. Когда Митчелл открыл заднюю дверку и выпустил их на волю, девушки едва могли идти, слишком долго пробыв в скрюченном малоподвижном состоянии. Он припарковал свой пикап возле какого-то длинного трейлера. Кармела огляделась, пытаясь различить хотя бы что-то похожее на город, но над головой мерцали лишь звезды, ночь полнилась стрекотом насекомых и заунывными криками птиц. Митчелл отомкнул дверь трейлера и ввел их внутрь, и все девушки ахнули от увиденной роскоши. Там была чудесная мебель и потрясающая кухня с приспособлениями — правда, они понятия не имели, как ими пользоваться, — и ванная, которую они не могли вообразить себе даже в самых розовых снах. Митчелл сказал, что они все должны принять ванну, и дал каждой по легкому свободному платью, которое нужно было надевать через голову. Эти платья, сказал он, будут принадлежать им.

Они были поражены его добротой и очарованы новыми нарядами. Кармела погладила ткань, которая оказалась нежной и воздушной. Ее платье было белым с маленькими красными цветочками по всему полю. Она залюбовалась его красотой.

Они вымылись в воде, прыскавшей фонтанчиком из стены, воспользовавшись мылом, ароматным, как духи.