– Знаете ли вы завсегдатаев «Дарданеллы»?

– Я бывала там. – Она не выглядела ни испуганной, ни даже удивленной. – В общем-то, я практически прожила там неделю. Как раз там я и познакомилась с Дадли.

– Ясно... Ваш отец женился поздно, не так ли? – Я увидел, что краска сбежала с ее лица. Я рассчитывал, что она вспылит, но этого не случилось. Она улыбнулась, овладела собой и дернула за шнур звонка, привстав на подушке.

– Очень поздно, – ответила она, – если вас это касается.

– Нет, не касается.

Вошла застенчивого вида горничная и смешала для нас коктейли. Один подала миссис О'Мара, другой поставила передо мной. Вышла, мелькнув парой хорошеньких ножек под короткой юбкой.

Миссис О'Мара выждала, когда закроется дверь, и сказала:

– Единственное, что может поддержать папу в хорошем настроении, это известие, что с Дадли все в порядке. Жаль, что Дад не написал, не прислал телеграмму или еще что-нибудь в этом роде...

– В сущности, ваш отец – беспомощный полумертвый старик, – прервал я миссис. – Всего лишь тоненькая нить привязывает его к жизни. Эта нить рвется, но всем наплевать на это. Старик пытается действовать, как будто ему одному не все равно. Я не стал бы называть это настроением. Я назвал бы это скорее проявлением удивительной внутренней силы и стойкости.

– Какая проницательность! – ее глаза просверливали меня насквозь. – Но вы ничего не пьете...

– Мне пора идти, спасибо.

На прощание она протянула мне изящную ухоженную руку. Вдруг откуда-то из-за холмов раздался оглушительный раскат грома. От неожиданности она вскочила. От сильного порыва ветра в доме задрожали стекла.

Я спустился вниз по лестнице в вестибюль. Из темноты вынырнул дворецкий и^ открыл мне дверь.

Я взглянул на спускавшиеся вниз террасы, усаженные цветами и экзотическими деревьями. Внизу – тяжелая чугунная ограда с позолоченными пиками по верхнему краю. Внутри ограды по периметру – шестифутовая живая изгородь. Дорога из особняка спускалась вниз, к главным воротам и домику привратника.