За поместьем, с холма, открывался вид на город и старые нефтяные разработки Ла Бреа. Часть их занял новый парк, остальное – пустынный огороженный участок, поросший кустарниками и сорняками. Некоторые деревянные буровые вышки еще неплохо сохранились. Это они создали богатство семьи Уинслоу, а после семья бежала от них на вершину холма, достаточно далеко, чтобы не слышать запаха отстойников, но, вместе с тем, достаточно близко, чтобы видеть из окон источник своего благосостояния.

Я не спеша спускался по мощеным ступеням с одного уступа террасы на другой. На одном из них темноволосый бледный мальчик лет десяти-одиннадцати метал дротики в мишень, привязанную к дереву. Я подошел к нему.

– Ты младший О'Мара?

Он прислонился к каменной скамье, зажав в руке четыре дротика и смерил меня презрительным взглядом. У него были холодные, синевато-серые глаза – глаза старика, а не мальчишки.

– Меня зовут Дейд Уинслоу Тревельян, – четко произнес он.

– О, значит, Дадли О'Мара не твой отец?

– Конечно, нет, – голос его был полон презрения. – А вы кто такой?

– Я детектив. Мне поручено разыскать твоего... я хотел сказать, мистера О'Мару.

Мое признание не сблизило нас. Детективы для него, видимо, ничто. За холмами перекатывался гром, словно там, за горизонтом, играло в пятнышки стадо слонов. Вдруг у меня появилась идея.

– Держу пари, тебе ни за что не попасть четырьмя из пяти в десятку с тридцати футов, – сказал я.

Мальчишка сразу оживился:

– Этими?

– Ага.

– Сколько ставишь?

– Доллар.

Он подбежал к мишени, выдернул из нее дротики, вернулся и встал у скамьи.

– Здесь нет тридцати футов, – усомнился я.

Он кисло взглянул на меня и отступил на несколько шагов за скамью.

Я ухмылялся про себя, но вскоре мне пришлось оставить это занятие.