Но так тяжко наблюдать за его страданиями и быть не в состоянии помочь. Особенно, если приступ возникал по ее вине.

Отец качал головой влево и вправо, от тряски его волосы встали дыбом, руки дрожали, и CranRas выплеснулся из кружки  на испещренную венами руку, рукав одежды и на поверхность Формайка. С его дрожащих губ срывались стаккато слов, его внутренняя пластинка проигрывалась на высокой скорости, безумие руководило горлом и вспыхивало на щеках.

Элена молилась, чтобы припадок оказался несерьезным. Его приступы варьировались по силе и продолжительности, и лекарства помогали снизить оба показателя. Но, порой болезнь брала верх над химическими веществами.

Когда слова отца стали слишком беспорядочными для ее понимания, и он выронил кружку на пол, Элене оставалось лишь ждать и молиться Деве-Летописеце, чтобы припадок поскорее закончился. Заставляя свои ноги не отрываться от истоптанного линолеума, она закрыла глаза и обхватила себя руками.

Если бы она только не забыла убрать ложку. Если бы она не…

Когда стул ее отца, заскрипев, рухнул на пол, она поняла, что опоздает на работу. Снова.

***

Люди – на самом деле крупный рогатый скот, подумала Хекс, окинув взглядом головы и плечи посетителей, толпившихся возле бара ЗироСам, пользовавшегося большой популярностью.

Словно какой-то фермер наполнил корыта зерном и молоком, и дойные коровы бились за место для своего рыла.

Бычьи качества Хомо Сапиенса – это нетак уж и плохо. Стадным разумом легко управлять с позиции обеспечения безопасности, и в некотором смысле, их можно доить как коров: эта давка вокруг алкоголя сопровождалась опустошением кошельков, и денежный поток шел в одном направлении – в кассу.