В машине витал аромат сигарет. Красноглазый спросил:

- Что Ларри тебе сказал?

- Почти ничего, - ответил я. - Что Мона удрала из города в ту самую ночь, когда об этом узнали газеты. Старик Уинслоу уже знает об этом.

- Не стоило ему слишком копаться во всей этой истории, - сказал Красноглазый. - Кишка тонка. Что еще?

- Он говорил, что в него стреляли. Хотел, чтобы я помог ему уйти из города. Но в последний момент ушел один. Не знаю, почему...

- Развязывай язык, ищейка, - угрожающе прошипел Красноглазый. - Это твое единственное спасение.

- Я сказал все, - ответил я и отвернулся, разглядывая дождевые капли на стекле.

- Кто тебе платит, этот старикашка?

- Нет. Он слишком скуп.

Красноглазый загоготал. Пистолет неожиданно начал сползать.

- Это все, что мне известно об этом О'Маре, - сказал я.

Тип за рулем повернул голову и проворчал:

- Где, ты говорил, та чертова улица?

- Вверху на Беверли Глен, идиот. Малхолланд Драйв, - прорычал Красноглазый.

Нас тряхнуло на ухабе.

- Черт возьми! Не могли законопатить канаву!

- Ничего, мы замостим ее этой вонючей ищейкой, - заявил Красноглазый, наслаждаясь собственным остроумием.

Усадьбы остались позади. С обеих сторон на склонах холмов не видно было никакой растительности, только изредка мелькали невысокие кусты.

- А ты ничего себе парень, - сказал Красноглазый. - Только скупой, как и твой старикашка. Ты что, плохо понял? Мы должны знать все, что тебе сказал Ларри, а потом решим, шлепнуть нам тебя или нет.

- Пошел к дьяволу, - ответил я. - Ты все равно не поверишь.

- А ты попробуй. Для нас это только работа. Закончим с этим и пойдем дальше.