- Когда я вижу крестьянских детей, живущих со своими матерями, я завидую им, - сказала Жанна.

- Ничего подобного! - возразила Эйме. - Тебе лишь кажется, что ты завидуешь им. Представь себе, какие чувства ты испытала бы, услышав, что завтра ты потеряешь свое положение? Тебе бы это понравилось?

- Вовсе нет. Но тем не менее я хочу увидеть маму. Расскажи мне о ней, Эйме.

- Она очень красива; король Наваррский любит и уважает ее...

- Король Франции тоже обожает ее, - перебила женщину Жанна. - Когда я была маленькой, я часто просила тебя рассказать мне о том, как моя мама отправилась в Мадрид и выходила больного дядю Франциска, пленника испанского короля.

- Я хорошо это помню, - улыбнулась Эйме.

- Но, - продолжила Жанна, - ты считаешь, что женщина должна любить брата сильнее, чем мужа и собственного ребенка?

Внезапно лицо Эйме стало розовым; она поджала губы. Она делала так всегда, когда не желала отвечать на заданный ей вопрос.

- Твоя мать - великая королева, - сказала Эйме. - Она - самая благородная женщина Франции...

- Знаю, дорогая Эйме, но мы говорили о другом. Должна ли женщина любить брата больше, чем мужа и ребенка? Вот что я спросила. И ты не осмелилась ответить мне. Если бы моя мама проявила настойчивость, она могла бы оставить меня у себя. Дядя Франциск уступил бы ее мольбам, он не может отказать ей ни в чем. Но она любит брата и больше всего на свете желает радовать его, поэтому, когда он говорит: "Я хочу, чтобы твоя дочь была узницей в моем ужасном мрачном замке", моя мама отвечает: "Пусть будет так". У нее нет собственной воли. Ты сама так говорила.

- Все подданные короля должны ему подчиняться. Даже королева Наваррская является подданной короля Франции.

Жанна в раздражении вскочила с дивана. Иногда привычка Эйме уклоняться от ответа бесила ее. Жанна была эмоциональной девочкой; она легко выходила из себя и быстро успокаивалась. Глупо притворяться, когда всем известно, как обстоят дела в действительности!