— Значит, все-таки ложь? Твои утонченные манеры, и сладкая лесть? Ты, наверное, шел потом к своим друзьям и хохотал с ними над тем, какая я наивная? Вы с ними не спорили о том, как скоро ты добьешься моих денег? И все эти клятвы… — Голос ее сорвался, глаза заблестели от нескрываемых слез — увы, «жених» ничего не отрицал. Чтобы преодолеть ком в горле, Каролина прошла через комнату и встала прямо перед ним, потрясая хрупким изделием из бумаги и кружев перед его носом. — Я даже не хочу знать, сколько заплатил тебе за это мой отец. Ты должен был понимать, что я готова бежать с тобой куда угодно. Я любила тебя. Любила! — Голос ее снова надломился, но ярость развязала язык, так что теперь она уже не могла остановиться. — Какая же я дура! Поверить в такое вранье! Я отдала тебе свое сердце, а ты даже не понял, чем владеешь. И не узнаешь этого никогда. Никто не узнает. Больше я не буду такой глупой.

Прямо перед окаменевшим взором лорда Джона бумажное сердце хрустнуло пополам, а потом она принялась рвать его снова и снова, пока оно не превратилось в кучку изодранных лоскутков на полу у его ног. Оставшиеся несколько кусочков Каролина с силой швырнула в белоснежные волны его галстука:

— Вот тебе мое сердце. Посмотри, что еще с ним можно сделать!

— У меня не получается, как на картинке. — Бланш в отчаянии бросила изрезанную бумагу на библиотечный стол, усыпанный яркими обрезками. Когда она снова склонилась над работой, любопытный солнечный лучик скользнул сквозь приоткрытые портьеры, и золотистые волосы девушки вспыхнули нимбом — в темном уголке сразу же стало светлее.

Ласково улыбнувшись при виде этой прелестной картинки, женщина, сидевшая в угловом кресле, отложила книгу и поднялась посмотреть, чем же занята ее младшая сестра. Тихим грациозным шагом, уверенной легкой походкой она приблизилась и встала рядом. Ее светло-каштановые кудри были причесаны совсем не по моде, уложены в простой элегантный узел.