Если вы, конечно, плотник, которого я ожидаю. Вы же плотник, не так ли? — Марти повернулась к нему, все еще сжимая запястье в надежде, что резкая боль не распространится по всей руке.

Он все еще пристально смотрел на нее, пытаясь, вероятно, решить, безопасно ли ему оставаться в этом доме.

— Мэм, вы уверены, что с вами все в порядке?

Он назвал ее мэм. Не очень вежливое, быть может, тем не менее трогательное обращение. Остро сознавая, что она стоит перед ним босая и с мокрыми волосами, Марти попыталась принять холодный и деловой вид.

О господи, не забыла ли я застегнуть джинсы?

На всякий случай она натянула свитер на бедра.

Чувствуя, что надо бы улыбнуться, она постаралась выдавить из себя улыбку, которая, по-видимому, не выглядела искренней. У мужчины был такой вид, словно в любую минуту он мог вызвать полицейских.

Возьми себя в руки, Оуэнз.

— Извините. Обычно я более организованна… По крайней мере в это время дня. Вот рано утром совсем другое дело. Она чувствует себя как зомби, пока не выпьет кофе и не выйдет на солнышко. — Просто все как-то сразу произошло. Сначала зазвонил телефон, потом — звонок в дверь, затем пожарная тревога.

Он медленно кивнул. Потом принюхался.

— Чем это пахнет? Кроме дыма…

Марти тоже потянула носом. Ужасное зловоние!

— Полиуретановый лак и растворитель для краски в смеси с… гмм, жареной корицей. На самом деле идея была другая. У вас когда-нибудь бывают такие дни, когда все идет наперекосяк?

Он продолжал смотреть на нее так, словно она была инопланетянкой. У него глаза цвета окислившейся меди, заметила Марти. Голубовато-зеленые, с золотистыми искорками. Кажется, он неуверенно начинает отступать к коридору, но она просто не может позволить ему уйти.

— Я максимально убавила огонь в горелке, надеясь, что успею, но… — Ей очень хотелось, чтобы ее речь звучала хотя бы мало-мальски разумно.