— Милли… — выдохнул он, одарив ее своей самой очаровательной, самой изощренной улыбкой. — Мы уже так близки! Почему бы нам не пойти ко мне? Можно было бы… — и он прошептал ей нечто неопределенное, изобретательное и вряд ли возможное физически.

Камиллу избавил от необходимости отвечать — а Долтона от небольшого хирургического вмешательства — сигнал ее вызывного устройства. Она встала, наклонила голову.

— Прошу прощения. Это меня.

Она шла между столиками, слегка покачивая стройными бедрами. Красивое изящное тело в пурпурном платье с обнаженной спиной приковывало к себе взгляды сидящих мужчин.

С беззаботным видом Камилла вышла из бального зала в коридор и подошла к телефону. Открыв вечернюю сумочку, в которой находилась пудреница, помада, удостоверение личности, небольшая наличность на всякий случай и девятимиллиметровый пистолет, она выудила двадцатипятицентовую монету и набрала номер.

— Это Паркер.

Слушая, она отбросила назад гриву огненно-рыжих волос. Ее желто-карие глаза сузились.

— Хорошо, иду.

Камилла повесила трубку, обернулась и увидела спешащего к ней Долтона Норриса. Симпатичный мужчина, беспристрастно оценила она. Хорошие внешние данные. Жаль, что внутри так пусто.

— Извини, Дол. Мне надо идти.

Тот раздраженно нахмурился. Дома его ждала бутылка «Наполеона», груда яблоневых поленьев в камине и стопка белых сатиновых простыней.

— Ну в самом деле, Милли, неужели больше никто не может принять вызов?

— Нет. Работа на первом месте. Так всегда было. Хорошо, что мы встретились здесь, Дол. Ты можешь остаться и наслаждаться жизнью.

Но Долтон не хотел уступать. Они вместе вышли на свежий осенний воздух.