Огни были пригашены в честь ранних выпивох, которые предпочитали забыть о солнечном свете. Эти ранние клиенты уже торчали у стойки, понемногу надираясь в одиночку. Радио в баре изрыгало музыку в стиле кантри — что-то о жуликах и пустых бутылках. Дешевое виски было водянистое, и атмосфера как раз подходящая, чтобы выпить от души из грязного стакана.

Камилла приблизилась к стойке и заказала содовую, которую не собиралась пить. Айвор предпочел пиво из бочки.

— Нельзя ли поживее? — спросила она бармена и достала двадцатидолларовую купюру. — Кажется, Грязный Тим имел обыкновение регулярно заходить сюда, не так ли?

Бармен посмотрел на деньги, потом снова на Камиллу. По его красным глазам и одутловатому лицу было видно, что он заливал в себя не меньше, чем отпускал клиентам.

— Грязный Тим Хоппер, — напомнила она.

— Ну и что?

— Он был моим другом.

— Похоже, вы потеряли своего друга.

— Я здесь была с ним пару раз. — Камилла сложила купюру. — Может, помните?

— У меня память очень избирательная. Я стараюсь не запоминать копов.

— Ладно. Вы, наверное, сообразили, что у нас с Тимом была договоренность.

— Я, наверное, сообразил, что из-за вашей договоренности его размазали по тротуару.

— Вы неправильно сообразили. Когда его пришили, он не работал на меня. Мне жаль его, и я хотела бы знать, кто это сделал. Информация будет оплачена, конечно. — Она вновь расправила двадцатку. — Это только задаток.

— Я ничего не знаю.

Однако купюра исчезла у него в кармане.

— Но вы, наверное, знаете людей, которые знают тех, кто что-то знает. — Камилла с улыбкой наклонилась вперед ближе к собеседнику. — Говорите, я это оценю.

Он пожал плечами и хотел было отойти, но она положила ладонь ему на руку.

— За двадцатку можно быть и поразговорчивее… У Тима была девица по имени Малышка Мелоди. Но она смылась. Были и другие, не так ли?