— Ты не можешь оставить меня сейчас! До чего это эгоистично — уходить, когда ты нужна мне больше всего на свете. Я запрещаю тебе уходить! Я решительно запрещаю тебе оставлять меня в период моей Великой депрессии!

— У меня нет выбора. Я должна уйти сейчас.

— Мама, пи-пи.

— Стой там, где стоишь, Джиллиан. Не смей даже двигаться к двери!

— Шарлотта, дай мне ключ.

— Не могу!

— Мама, хочу пи-пи!

— Шарли, Данте необходимо посетить укромный уголок до того, как мы уедем. Пожалуйста, если ты меня хоть чуть-чуть любишь, отдай ключ. Ноубл придет в ярость, если узнает, что ты удерживаешь нас в его библиотеке как пленников, к тому же могу заверить тебя, что Данте не объявляет о своем желании пописать до тех пор, пока ему не приспичит окончательно.

Крохотная блондинка, стоявшая насмерть у двойной дубовой двери, неуверенно взглянула на трехлетнего мальчугана, выплясывавшего перед ней. Между темно-русыми бровями появились две тонкие морщинки.

— Это уловка. Ты его подучила. Используешь собственного ребенка как оружие против меня, кузина, и я считаю это бестелесным поступком.

— Ты хотела сказать, «бесчестный», Шарлотта? — Джиллиан, леди Уэссекс, взяла на руки сына и ткнула им в сторону кузины. — Если ты не отопрешь дверь и не выпустишь нас, я позволю ему пописать прямо на тебя.

Мальчик восторженно захихикал. Леди Шарлотта ди Абалонгия, урожденная Коллинз, в ужасе втянула в себя воздух и смерила кузину вызывающим взглядом.

— Ты этого не сделаешь!

— Джиллиан! Джил, где ты прячешься? Нет времени на игры, дорогая. Мы должны были уехать час назад! — Дверная ручка задергалась.

— Папа, хочу писать! — Данте на руках матери начал извиваться.

— Ну, молодец, — отступив, кивнула Джиллиан. — Теперь ты рассердила Ноубла. Я бы посоветовала тебе отойти от дверей, потому что он наверняка…