Ее голос, даже когда она кричала, расхваливая свой товар, напоминал ему теплый бархат. Ему до боли хотелось погрузить пальцы в волны иссиня-черных волос, водопадом струящихся по ее плечам. Его взгляд медленно осмотрел ее тело. Она была без тяжелого фартука, который надевала в городе во время торговли, и он ясно видел другие ее достоинства под повседневной одеждой, которая была на ней сейчас. Ему стало жарко.

— Я могу сберечь ваше время и сказать, что все это я слышала раньше, — устало произнесла она.

Адам отметил, что теперь ее голос звучал менее соблазнительно. В нем явно была сердитая нотка. Почему-то он почувствовал себя неправым, и это чувство погасило его влечение к девушке и заставило обороняться.

— Правда? И что же вы слышали? — спросил он, поднимая светло-каштановую бровь.

Она откинула длинные пряди волос и вздохнула. Ему показалось, что она раздражена, и он удивился, как ловко она поменялась с ним ролями. Предполагалось, что это он будет выполнять скучную обязанность задавать вопросы нежеланной личности.

Он снова стал разглядывать ее профиль на фоне полной луны и быстро поправил себя: эту лакомую штучку никак не назовешь нежеланной.

— Мне не следует планировать оставаться здесь слишком долго, — ответила она на его вопрос, — и вы будете следить за мной. Если я отступлю от закона хоть на шаг, то моя хорошенькая маленькая попка окажется за решеткой вашей тюрьмы. А если вы узнаете, что я торгую не только разрешенными товарами, вы в мгновение ока выдворите меня из города. Я ничего не упустила?

Адам кипел от гнева. Как осмелилась эта мелочная торговка смотреть свысока на него и его должность?! Неважно, что она бросила ему его же слова, которые он даже не успел сказать.

— Да, все сказано, сестренка, — сказал он, шагнув к ней с угрожающим видом.

К его удивлению, она не испугалась, встретив взгляд его сузившихся глаз с силой и решимостью, которые он, несмотря на свое раздражение, нашел интригующими.