Адам, не поворачивая головы, пробурчал приветствие и прошествовал дальше. Мэгги и ее мальчишки-близнецы Даррел и Дэвид уставились ему вслед. Они поняли, что шериф в ярости, и Мэгги быстро проводила малышей в магазин.

Перейдя ухабистую грязную мостовую, Адам дошел до конца главной улицы города. Остановившись на секунду перед белой кованой калиткой, он посмотрел на дом с колоннами.

В городке типа Чарминг этот дом заметно выделялся среди других, как яблоня среди апельсиновых деревьев. Адам считал, что и веранда вокруг дома, и балкон на втором этаже смотрятся претенциозно. Он снова спросил себя, почему его отец, грубый бывший ковбой, построил такой дом.

Калитка заскрипела, когда он толкнул ее, напоминая, что он уже давно пренебрегает домом. Ему следует заняться мелкими домашними делами как можно скорее. Но сначала надо разобраться с гораздо более важным делом. Бродячая торговка могла очень «легко втереться в доверие горожанам, как она и грозилась. Адам знал жителей своего городка: в большинстве своем это были мягкосердечные доверчивые люди. Это происходило оттого, что городок по существу не затронули дикие нравы Запада.

Он выдворил из города все салуны — кроме «Лимонадного зала» Нелл, в котором продавалось очень мало лимонада, — а также торговцев скотом и ковбоев-крикунов. Человек мог выпить у Нелл и, может быть, найти сочувственного слушателя, но не более того. Чарминг и был именно таким — очаровательным. И шериф Маккаллоу позаботился, чтобы он таким и оставался.

Шериф открыл стеклянную дверь и сбросил пыльные башмаки, оставив их на крыльце. Он едва успел повесить свою шляпу на полированную дубовую вешалку, когда из-за угла вылетела его тетка.

Адам отскочил, чтобы высокие тонкие колеса ее инвалидной коляски не стукнули его по коленям, и ударился о дверь, которая с грохотом захлопнулась. Стекла жалобно задребезжали, но тетя будто и не заметила ничего.