Ее соседка рассмеялась:

- Разве вы не знаете, что в Нью-Йорке полно мастерских, ютящихся в подвалах и полуразрушенных домах, где и производится весь этот «антиквариат»? Берут за образец одно-единственное подлинное кресло в стиле Людовика Четырнадцатого и делают бесчисленное количество копий!

- Неужели правда? - изумилась Девина.

- А как вы думали? Этих богачей легко обмануть, ведь они невежественны и разбираются лишь в той области, в которой им удалось сколотить капитал!

Девина засмеялась, но, поскольку женщины ее не поддержали, смущенно умолкла.

Снова открылась дверь, и женщина, сидевшая рядом с ней, встала с кресла. Лакей отрицательно покачал головой и указал на Девину. Та подумала, что это ошибка, и, когда лакей еще раз поманил ее рукой, торопливо сказала:

- Эти дамы пришли раньше меня.

Лакей не снизошел до ответа. Он снова молча ткнул пальцем в ее сторону, и Девина, чувствуя неловкость и стыд, заторопилась к двери. Проходя мимо все еще стоявшей неподвижно женщины, она виновато улыбнулась, но та лишь бросила на нее гневный взгляд.

Девина очутилась в огромной гостиной, вдвое превосходящей размерами приемную. Она также была заставлена всевозможной мебелью, статуэтками, вазами и безделушками, но ей было некогда рассматривать все это богатство. Внимание ее привлекли две дамы в противоположном углу комнаты.

Они сидели у камина в бархатных креслах и не сводили глаз с Девины, которая направилась к ним, ступая по ковру, такому густому и толстому, что ноги утопали в нем, будто в песке.

Подойдя ближе, Девина сначала вежливо поклонилась даме, а затем молодой девушке.

- Садитесь! - раздался повелительный голос, и палец дамы, унизанный бриллиантовыми кольцами, указал на стул с прямой спинкой, стоящий напротив кресел. - Как вас зовут?

Девина догадалась, что к ней обращается миссис Вандерхольц - дама средних лет, величавая, с правильными чертами лица и, очевидно, очень привлекательная в молодости.