Когда, наконец, показались строения ранчо Сондерсов, она уже успела промокнуть до нит­ки. «Да, ничего себе, довольно большое ран­чо», – подумала Лэйси, стуча зубами от холода.

– Джоко, а чуть побыстрее не можешь? – взывала она к мулу. – Я окоченела и голодна как собака.

Но старый мул так и продолжал идти своей неспешной поступью, и лишь спустя добрых десять минут девушка, натянув поводья, оста­новила его у большого белого дома.

Когда Лэйси привязала поводья к тумбе и соскочила на посыпанный гравием дворик, ее внезапно охватила жуткая нерешительность.

– Ох и ввязалась я в историю, – сказала она вслух, поднимаясь по ступенькам широкого крыльца. Намокшие волосы беспорядочно на­висали на лицо, а мокрое красное платье обле­пило тело.

Трясясь от холода, Лэйси плотнее укуталась в шаль и робко постучала в массивную дверь.

Смех, доносившийся изнутри, неожиданно смолк. Прошло не менее двух минут, прежде чем дверь открылась. Остролицая бабенка, лет тридцати с небольшим, стояла на пороге и смотрела на нее в упор холодным, пронизыва­ющим взглядом.

«Интересно, а она знает, что у нее рубашка застегнута криво?» – подумала Лэйси и улыбнулась, прикидывая при этом, кем является эта особа Трэю.

– Кто вы и что вам здесь нужно? – грубо осведомилась женщина.

Прежде чем Лэйси успела что-либо отве­тить, из глубины дома донесся хриплый муж­ской голос.

– Кто там, Руби?

Губы особы искривились, словно змеи.

– Да какая-то городская потаскуха. Види­мо, по душу Трэя притащилась.

Испепеляющий, полный ненависти взгляд девушки был ответом на грязное предположение этой, с позволения сказать, «порядочной женщины». Из-за ее спины вынырнул мужчина лет шестидесяти пяти. Он похотливым взгля­дом стал изучать фигурку в коротком, прилип­шем к телу платье.

– Какого черта тебе здесь надо? Если ищешь Трэя, так он на пути в Додж-сити.