— Если вы против, я уйду, — вставил Том. — Я только хотел узнать, как вы, и спросить, не могу ли я для вас что-нибудь сделать…

Лин подумала: «Ужасно, что люди, которым я нравлюсь, собираются обращаться со мной как с больной. На что я рассчитываю, возвращаясь к ним и, в сущности, напрашиваясь на их жалость и сочувствие?»

Но как могла она отвергнуть Тома, который всего лишь хотел быть ей полезным? Она тепло улыбнулась ему:

— Мы с Пэтси не собирались обсуждать ничего секретного. Так что оставайтесь, хорошо?

Пока он заказывал для них кофе, она попросила Пэтси рассказать ей больничные новости. Пэтси еще ничего не знала о письме начальнице, и Лин собиралась сказать ей, будь они одни.

— Ух, с тех пор как ты ушла, все так изменилось, — с отвращением заявила Пэтси. — Ни одного по-настоящему интересного случая в Бартраме, и абсолютно не с кем поговорить в свободное время.

— Хотя я и не имела отношения к отбору больных, когда работала в Бартраме, и хотя по крайней мере дюжина сестер бывают свободны одновременно с тобой? — улыбнулась Лин.

— Ты же понимаешь, о чем я, — усмехнулась Пэтси. — И кормят тоже не ахти, — добавила она мрачно.

— Ну уж за еду-то я точно не отвечала! — воскликнула Лин. Она обернулась к Тому, втягивая его в разговор: — Скажите-ка, неужели жизнь этого создания не всколыхнуло никакое новое сердечное влечение?

— Я ничего не слышал с тех пор, как она положила его к ногам Уорнера Бельмонта. Он ведь еще не получил отставки, а, Пэтси? — ухмыльнулся Том.

Пэтси застенчиво комкала край скатерти.

— Пожалуй, не совсем, — созналась она.

— Но появился один очаровательный объект из консультирующих ортопедов. Как там его зовут? — Том весело гоготнул. — Его зовут Пэннингтон-Дэллоу, шикарное имечко! Пятьдесят лет, толстый как бочонок. Ох, Пэтси, милая, я бы на вашем месте все-таки выбрал Уорнера.

Пэтси скорчила гримаску.