— Никто из нас не вправе давить на тебя, Лин. Но ты приняла верное решение. Даже, пожалуй, благородное. И это тебе зачтется. Кроме того, для нас с Мэри очень много значит то, что ты по-прежнему будешь поблизости. Наш дом — твой дом.

Лин было непросто писать письмо начальнице с просьбой принять ее обратно в Бродфилд. Ее не покидало ощущение, что она должна распутать нити своей жизни и вновь смотать их в аккуратный клубок.

В ожидании ответа она договорилась встретиться с Пэтси Хорган в Спайрхэмптоне. Место выбрала Пэтси, и Лин надеялась, что это не один из тех ресторанчиков, где собираются обычно медсестры и студенты Бродфилда, когда перерыв между дежурствами позволяет им выбраться в центр города.

Она приехала первой. Чувствуя себя немного скованно, выбрала столик в углу и села спиной к залу. Она понимала, что нежелание быть узнанной — глупо, но ей хотелось проверить, как она будет чувствовать себя в новой ситуации, — сначала с Пэтси. Они переписывались и созванивались друг с другом, но еще не встречались с отъезда Лин из Бродфилда. Теперь желание Лин поговорить с Пэтси — хоть она-то ее поймет! — было первой попыткой сломать лед отчужденности, вернуться к бродфилдской жизни.

Пэтси, верная своим привычкам, как всегда, опоздала. И появилась, к испугу Лин, не одна.

Лин с замиранием сердца узнала ее спутника — это был доктор Том Дринан из Белфаста, один из молодых бродфилдских докторов. Жизнерадостный и добродушный, он относился к ее помолвке с Перри с деликатной почтительностью, за которую она была ему благодарна.

Но он никогда не скрывал своих чувств к Лин, и как раз его ей бы не хотелось сейчас видеть.

— Не сердись, что я привела его, — сразу заявила Пэтси. — Как только он узнал, что мы с тобой встречаемся, он сразу сказал, что должен увидеть тебя.