Служанка посоветовала ей не робеть и не вести себя с лордом как слабая жертва. Но Эсме знала: как только хозяин замка войдет в эту комнату, у нее подкосятся колени и она потеряет способность к сопротивлению.

Эсме было страшно подумать о том, что пряталось под черной маской лорда. Какое ужасное уродство скрывал он? Дрожь отвращения пробежала по ее телу. Она нервно ходила по пушистому ковру. Услышав скрип двери, Эсме резко обернулась.

«О Боже, что с ней сделала Мейбл?!» – ахнул Александр, глядя на Эсме, которая казалась ему неземным видением. Это был одетый в лиловый шелк прекрасный призрак с кремовой кожей и золотистыми волосами. Он и не предполагал, что скромная деревенская девушка может так преобразиться. Под мягким шелком проступали все контуры и изгибы ее тела. И в груди Александра с новой силой вспыхнула страсть.

Он сходил с ума от желания немедленно овладеть ею и чувствовал, как утрачивает контроль над собой. Александр не мог устоять против соблазна слиться с этой красавицей в единое целое.

«Помогите! На помощь!» – хотелось крикнуть Эсме, но у нее перехватило горло и она не могла издать ни звука. Она находилась в полной власти этого человека. Впрочем, был ли он действительно человеком?

От огромной широкоплечей фигуры лорда, казалось, исходила какая-то неведомая опасность. Он был одет во все черное; его лицо, как всегда, скрывала черная маска. Мускулистое тело, стройные ноги… Эсме задержала взгляд на кистях его рук с длинными изящными пальцами. Это были руки человека, а не лапы животного. Она с интересом разглядывала лорда. В его фигуре не было заметно никакого уродства. Может быть, у него обезображено только лицо и именно поэтому он носит маску?

Он сделал два шага по направлению к ней и остановился. С такого расстояния Эсме могла хорошо разглядеть его глаза, серые, холодные, суровые… Но это были глаза человека, а не зверя! В них светились чувства и разум. Лорд смотрел на нее вовсе не так, как смотрит хищник на свою жертву. В выражении его глаз Эсме уловила нечто трогательное. Возможно, это была душевная боль, которая делала лорда ранимым человеком.