То, что привлекало ее в нем, было больше, чем просто физическое влечение, хотя их, конечно, неимоверно тянуло друг к другу. Элеонора советовалась с Дэймоном обо всем, что ее волновало, свободно могла рассказать о заветных девичьих желаниях и мечтах, поделиться самой сокровенной тайной…

Однако когда дело касалось его собственных чувств, Дэймон был крайне немногословен. Он как будто скрывал какую-то часть своей души от остального мира и особенно от нее.

Но девушка не сомневалась, что со временем ей удастся разрушить странную невидимую стену, которая мешала им сблизиться окончательно. Было очевидно, что они идеально подходят друг другу по духу, остроумию и страсти, и поэтому Элеонора была уверена, что Дэймон, в конце концов, полюбит ее, несмотря на репутацию человека, который разбивает женские сердца.

А потом она узнала, что он не разорвал отношений со своей любовницей, длящихся уже достаточно долгое время, хотя всячески убеждал Элеонору в обратном. Дэймон безвозвратно подорвал ее доверие, растоптал ее самолюбие и разбил вдребезги ранимое девичье сердце.

Постепенно боль утихла. И Элеонора перестала испытывать что-либо, кроме разочарования с привкусом горькой печали, по крайней мере, ей так казалось, пока не наступил сегодняшний вечер, и она не поняла, что придется все же встретиться с виконтом лицом к лицу.

В сущности, ей должно быть абсолютно все равно, возвратился Дэймон в Лондон или нет. Конечно, при воспоминании о нем Элеонора по-прежнему испытывала возмущение и даже гнев, но она не мечтала о мести или о физической расправе и вообще вряд ли желала ему зла. Напротив, встретившись с Дэймоном взглядом, она взяла себя в руки и сделала все возможное, чтобы продемонстрировать полную невозмутимость.

И все-таки, прогуливаясь в сопровождении принца Лаззары по дорожкам парка, Элеонора высматривала одного-единственного человека — английского дворянина, неуместное присутствие которого на сегодняшнем балу вывело ее из состояния спокойного равновесия.