Слабая улыбка, скользнувшая по лицу Дэймона, была немного грустной.

— Согласен, меня можно обвинить в авантюризме, это так, но я подумал, что нам следовало бы расставить все точки над «i»… К тому же я не знал, как ты поведешь себя, если я подойду к тебе на глазах у всех. Будем надеяться, что ты не толкнешь меня в фонтан или не выкинешь чего-нибудь похуже.

Брови Элеоноры насмешливо изогнулись.

— А почему бы и нет? Тут поблизости есть несколько фонтанов.

Ей показалось, что в ответ на ее шутливую угрозу в его темных глазах промелькнула веселая искра.

— По крайней мере, не спеши вершить возмездие, пока не выслушаешь меня до конца.

Подавить в себе желание исполнить угрозу оказалось труднее, чем думала Элеонора. Однако она не произнесла ни слова, и Дэймон продолжил уже более спокойно:

— Думаю, тебе будет нелегко простить меня за то, что случилось два года назад.

— Это почему же вы так думаете? — пылко прервала его Элеонора. — Только потому, что вы сделали из меня посмешище, превратив в женщину, достойную жалости в глазах всего света? Ну что вы! Моему великодушию не будет конца!

— Никто бы не подумал о тебе как о человеке, достойном жалости, Эль.

Она натянулась как струна, услышав, что он опять произнес это имя — Эль.

— Мне бы хотелось, чтобы вы не называли меня этим дурацким именем. Теперь вам следует обращаться ко мне «леди Элеонора».

— О да. Я слышал, что Маркус обратился к принцу с прошением произвести тебя из статуса сестры барона в ранг сестры графа. Очень хорошо. Тогда, моя дорогая леди Элеонора, не могли бы вы удостоить меня непродолжительной аудиенции?

Благодушие Дэймона начинало действовать ей на нервы.

— И о чем мы с вами будем беседовать во время этой аудиенции, лорд Рексхэм? О, вам вовсе не нужно извиняться за то, что вы низко повели себя два года тому назад. Все позади, с прошлым покончено, и я уже больше об этом не вспоминаю.