«Я запросто смогу при встрече невозмутимо посмотреть ему в глаза», — говорила она себе.

Но, несмотря на попытки успокоиться, ее била нервная дрожь, болью отдаваясь в висках.

Однако никакие доводы не могли подействовать на тетушку Беатрис — она не желала прощать его светлости старые грешки.

— Нет необходимости заставлять себя встречаться лицом к лицу с этим негодяем. Будь он истинным джентльменом, он постарался бы больше не попадаться тебе на глаза.

— Да он так и сделал, — сухо произнесла Элеонора. — Лорд Рексхэм исчез на целых два года.

— Даже если и так, он отсутствовал недостаточно долго! По правде говоря, я бы навсегда запретила ему показываться в обществе порядочных людей.

Как ни печально, но преступление, совершенное Дэймоном, не предполагало столь сурового наказания, и Элеонора, немного поразмыслив, сказала:

— Наверное, изгнание из общества относится все-таки к чересчур жестким мерам, дорогая тетушка.

— А вот и нет. Я никогда не смогу простить себе, что именно я познакомила тебя с этим негодяем.

— Не надо себя винить. Да и если вспомнить, на самом деле это были совсем не вы.

Пожилая леди нетерпеливо взмахнула рукой, будто желая избавиться от неприятной мысли.

— Рексхэм был представлен тебе в моем загородном особняке, во время приема, который, как ты знаешь, я устраиваю каждый год, а это то же самое, как если бы я вас познакомила. Не открой я тогда перед Рексхэмом двери своего дома, твое сердце не было бы теперь разбито, и ты не стала бы предметом всеобщих насмешек. Но ведь Рексхэм был другом Маркуса. Откуда нам было знать, что он окажется таким распутником?