Сработало незамедлительно.

Бросив на Алину испуганный взгляд («Хочешь отбить у меня работу?»), Моника сразу заторопилась и жестом подозвала к столу кельнершу.

— Мне жаль, но я должна срочно бежать. Время! Всего хорошего, Алина!

— Всего хорошего, удачи тебе, — пробормотала Алина и кивнула Монике, которая, хоть и очень спешила, но все же, повернувшись в дверях, махнула рукой. — Все, ушла!

Алина расплатилась и, уже собираясь встать, еще раз окинула взглядом посетителей кафе. В сущности, очень интересные, выразительные типы. Старая женщина с бигуди в волосах и в косынке, старик с таксой на коленях, пожилой джентльмен, играющий сам с собой в шахматы. Алина достала из папки блокнот и стала делать наброски. Это занятие настолько ее увлекло, что, лишь когда у столика внезапно появилась кельнерша и спросила, не хочет ли она еще чего-нибудь, Алина заметила, что прошел уже час. Пробормотав что-то типа «слишком поздно», она собрала свои вещи, вышла из кафе и пересекла улицу так быстро, как только позволили ее шпильки.

Холл в подъезде был выполнен в роскошном современном стиле и очень ухожен. Бдительной консьержки на месте не оказалось. Лифт работал до восьмого этажа. Словом, предзнаменования благоприятные.

«Все остальное сложится так же хорошо, — убеждала себя Алина. — Нет причин для волнения. Я объясню господину Делагриве, о чем идет речь, покажу ему мои работы и возьму его штурмом. Это так просто…»

К сожалению, все оказалось не так просто. Поездка в старом медленном лифте дала Алине достаточно времени для размышлений, а ее волнение росло с каждой секундой. Определенно, такого выдающегося карикатуриста, как Маттей Делагриве, каждый год осаждали выпускники Академии художеств, как будто он обязан был всем им протежировать. Естественно, Делагриве отказывает в просьбах. Следовательно, она должна обрушиться на него таким образом, чтобы не попасть в число отвергнутых.