– О, к сожалению, завтра утром я уже улетаю.

– Вот как? – Тщательно подрисованные брови взлетели вверх. – Стало быть, вы успешно завершили все свои дела?

– Не совсем, – легонько пожала плечами Блисс, подавляя вздох сожаления. – Но не могу так надолго оставлять магазин.

– В таком случае желаю вам счастливого перелета. А если мне доведется быть в вашем городе, обязательно загляну к вам.

– Буду счастлива.

Дамы вновь обменялись любезными улыбками, и Блисс выскользнула из комнаты.

Знакомство с Шейном Бруссаром почему-то расстроило ее. Конечно, он человек обаятельный, но, с другой стороны, почему не быть обаятельным, если владеешь состоянием? Когда нет нужды беспокоиться о выплатах по закладной, о счетах за электричество, когда не надо изобретать новые способы заработать деньги, тогда, конечно, у тебя меньше причин переживать и раздражаться.

Алан тоже умел быть обаятельным – поначалу. А Шейн Бруссар производит не менее благоприятное впечатление, чем ее бывший муж. И выглядит еще шикарнее. Пожалуй даже, подумала Блисс, ступив в клетку старомодного лифта, ей за всю жизнь еще не приходилось встречать столь привлекательного мужчину.

Волосы черные, как ночь, глаза синие, как полуденное небо. Уже один этот контраст приковывает к себе внимание. А еще идеально прямая линия носа, превосходно вылепленные, словно выточенные, губы, а зубы – будто с рекламного плаката. Внешность его невольно наводит на мысль о несправедливости распределения земных благ.

Вдобавок он высок. Блисс, и сама отнюдь не малорослая, разговаривая с ним, закидывала голову вверх. Сильный и ровный загар говорит о том, что этот человек много времени проводит на открытом воздухе – наверняка на каком-нибудь роскошном пляже, скорее всего на юге Франции, бок о бок с полуобнаженными красотками. Под отлично сшитым костюмом от итальянского модельера и шелковой рубашкой явно скрывается стройное и крепкое тело. Уж не занимается ли он культуризмом?