– Что, черт побери, ты имеешь в виду? Что означают твои слова – «ей снова удалось»?

Шейн О'Мэлли мерил шагами кабинет своего начальника, недоверие, досада и злость буквально сочились из каждой клеточки его тела. С момента его встречи с Блисс Форчен прошло всего два дня.

– Серьги с бриллиантами и сапфирами, которые мы оставили в спальне в ювелирной шкатулке, исчезли, – пояснил Дэвид Каннингем.

Губы Шейна искривила жесткая усмешка.

– Это невозможно.

– Возможно, как видишь.

– Я следил за ней каждую секунду.

– Знаю. – Ухмылка Каннингема была как у гремучей змеи. – Я, кстати, еще не успел поздравить тебя с хитроумным приемом, которым ты отвлек ее внимание от своего портрета. Поцелуй был гениальным экспромтом. Поистине достойным всяческого восхищения. – Голос начальника был пронизан язвительным сарказмом, так хорошо знакомым Шейну. – Подумать, на какие только жертвы не идет человек ради блага родины!

Но Шейн удержался от раздраженных комментариев и обратил мысли к неожиданному проколу в своей работе.

– Не понимаю. – Он в замешательстве запустил пятерню в шевелюру и вновь принялся шагать взад и вперед. – Гвен сразу же последовала за ней. Блисс Форчен не оставалась одна ни секунды. Когда же она могла украсть?

– Приходится признать: эта женщина – мастер своего дела. К счастью, драгоценности, о которых идет речь, были фальшивыми.

– Не понимаю, – повторил Шейн, напряженно вглядываясь в стеклянную пирамиду Лувра за окном. Как ей это удалось? Он сделал все как надо. Нет человека, который мог бы перехитрить Шейна О'Мэлли.

– В Вашингтоне уже начали терять терпение. – Голос Каннингема оторвал Шейна от тягостных раздумий. – Ребята из Интерпола смеются над нами, потому что мы-де не способны справиться с какой-то бабой. Ты должен обуздать эту Блисс Форчен, и поскорее.

– Как, по-твоему, я должен это сделать? – взорвался Шейн. – Броситься за ней в Новый Орлеан, запереть в антикварной лавке и провести допрос с пристрастием? Слепить прожектором и бить резиновым шлангом, пока не сознается?