Равномерное постукивание ручки продолжалось.

— Приличные или нет, но вы нарушили общественный порядок.

Щекам стало еще жарче. Какая несправедливость! Это ведь с ней обошлись отвратительно. Да, она повысила голос и немного поколотила в дверь ногой, но что еще ей оставалось делать, когда она оказалась в коридоре практически голой?

— Я пыталась вернуться в номер.

— Но это был не ваш номер, не так ли? — Он подался вперед, опершись локтями о стол, и солнце наконец осветило его черты.

Сердце Кейт забилось сильнее. Зеленые глаза с тяжелыми веками смотрели на нее с загорелого лица, которое было просто ослепительным в своей мужской красоте. Кейт потуже затянула пояс халата, твердо намеренная не начать пускать слюни.

— Это был мой номер или, по крайней мере, должен быть моим, — сказала она, раздосадованная дрожью в собственном голосе.

Он окинул Кейт взглядом, и она вновь ощутила ответный трепет. Этого еще не хватало.

— Вы у нас не зарегистрированы. Мистер Рокасл, наш гость, пожаловался на вас. Поэтому объясните мне, почему я не должен выставить вас на улицу прямо в ваших приличных трусах?

Кейт застыла. Он насмехается над ней?

Эндрю Рокасл обманул ее, чуть не изнасиловал, а потом еще и унизил. И теперь этот тип считает забавным немного поглумиться.

— Я не виновата, что мистер Рокасл не внес мое имя в регистрационную карту, когда регистрировал нас сегодня утром. Я думала, он зарезервировал для нас отдельные номера, — процедила она. — В любом случае я не обязана объясняться перед вами. Это не ваше дело. Вы гостиничный менеджер, а не моя мать.

Зак Бодро вскинул брови. А у этой малышки острый язычок. Обычно женщины с ним гораздо любезнее. С такой враждебностью ему еще не доводилось сталкиваться.

При нормальном ходе дел он бы даже не узнал о таком мелком нарушении, не говоря уж о том, чтобы разбираться с ним. Но управляющий взял выходной, а его помощник на курсах повышения квалификации, и консьерж обратился к его личному секретарю.