Они молились, священник пожелал им мира и покоя. Они пожелали мира и покоя друг другу. И опять поднялся хор голосов, они запели «Агнец Божий, грехи мира искупляющий, сжалься над нами». Тем временем священник разломил облатку и положил кусочек ее в чашу. Служки двинулись вперед и остановились у алтаря, а священник поднес потир к губам.

Он испустил дух в тот самый миг, как выпил кровь.

Церковь Святого Кристобаля в испанском Гарлеме ютилась между винным погребком и ссудной кассой. Стены церкви с невысокой серой колоколенкой в отличие от соседних домов не были исписаны граффити. Внутри пахло свечами, цветами и мебельным воском. Так мог бы благоухать какой-нибудь приличный дом в пригороде. По крайней мере, лейтенанту Еве Даллас, пока она шла по центральному проходу между скамьями, пришло в голову именно такое сравнение.

Мужчина в черной рубашке с белым стоячим воротничком и черных брюках сидел на передней скамье, склонив голову и молитвенно сложив руки. Ева не могла бы точно сказать, молится он или просто ждет. В любом случае в первую очередь ее интересовал не он. Она обогнула полированный гроб, утопающий в красных и белых гвоздиках. Покойник в гробу ее тоже не интересовал.

Она включила миниатюрную камеру на лацкане своего пиджака, но, стоило ей ступить на первую из двух невысоких ступеней возвышения, на котором помещался алтарь и тот, кто интересовал ее в первую очередь, как напарница ухватила ее за руку.

– Э-э-э… по-моему, нам полагается… ну… вроде как преклонить колени.

– Я никогда не преклоняю колени при посторонних.

– Нет, кроме шуток. – Темные глаза Пибоди окинули алтарь и статуи. – Это же вроде как освященная земля или что-то типа того.

– Странно, а мне кажется, там лежит мертвый человек.

Ева взошла на ступени. Пибоди торопливо полуприсела и последовала за ней.