Очевидно было, что оба мужчины приняли Лиззи на снимках за Гвен, присутствующую здесь. Плевать! Гвен, готова, к такому унижению, лишь бы спасти Лиззи.

— Это ваш образ жизни, барышня, или просто хобби?

Вообще-то даже лестно, что ее перепутали с куколкой Лиззи. Только вот ужасно больно руке.

— Отпустите меня!

Она рванулась изо всех сил, но в результате оказалась окончательно во власти железных объятий синеглазого. Легкий запах одеколона... холодный и свежий... и запах зверя... сильного здорового хищника... век бы лежать в этих руках...

— Вот теперь ты показала себя во всей красе. Остынь, киска, меня не интересуют твои грязные фотографии, можешь их забрать... Но сначала я кое-что выясню, и ты мне в этом поможешь.

Он смотрел на нее уже с нескрываемым презрением, и Гвен изо всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться от стыда и ужаса. Пережить, пережить все это, не выйти из себя, не зареветь. Все проходит, пройдет и это, только бы он отдал фотографии и дал ей уйти восвояси.

— Я ничего не знаю и вряд ли смогу вам помочь...

— Перестань прикидываться невинной овечкой, барышня. Ты его определенно знаешь — не станешь же ты утверждать, что рассылаешь свои порноснимки незнакомцам?

— Никакие это не порноснимки, это... это даже красиво!

— Хорошо, давай назовем это произведениями искусства. Что дальше? Он твой любовник? Сутенер? Поставщик наркоты?

— Что?! Наркоты?!

Во что ты вляпалась, Гвендолен Ричвуд? Значит, этот самый Рауль Гонсалес перешел дорогу большим мальчикам Родриго и Морису, а они явились, чтобы проучить его, а может быть и... Только не это.