В этот момент острая боль пронзила виски, и Гвен не смогла сдержать гримасы. Она зажмурилась, но через секунду почувствовала, что разбойник сел рядом с ней на кровать. Опять этот аромат дорогого одеколона... Могучая рука, обвилась вокруг беспомощно поникшей Гвен, и девушка вскрикнула, инстинктивно пытаясь отстраниться, но голос Родриго звучал успокаивающе.

— Я не собираюсь причинять вам вред. Вам нужно прилечь, удар был очень силен.

— Да уж, кому это знать, как не вам! Вы же меня и треснули!

— Строго говоря, вас треснул не я, а дубовый комод. Прекрасная старинная мебель. Современный пластик не причинил бы вам такого вреда — он просто разлетелся бы на куски.

— Издеваетесь, да? Можно подумать, я это нарочно сделала. Да я вообще ничего не видела, ведь было темно, а я еще и зажмурилась...

Она замерла, почувствовав, как сильные пальцы бережно отводят серебристый локон, упавший ей на бровь. Смуглые пальцы на фоне белой кожи Гвен... Сила рядом с хрупкостью... Солнце и луна...

Неожиданно приятная судорога пронзила низ живота, и Гвен зажмурилась покрепче — от греха подальше.

— Свет мешает вам... барышня?

— Немного. А мои очки? Они у вас? Верните их, пожалуйста. Без очков я как будто... голая!

Особенно рядом с этим смуглым флибустьером. Зажмурить глаза и не видеть эти тонкие черты лица, этот чувственный и жестокий рот, эти синие глазищи... Правда, куда деваться от завораживающего жара его тела, от тонкого, холодного аромата дорогого одеколона, смешанного с особым запахом мужчины... молодого здорового зверя... Гвендолен Ричвуд, спокойнее! Это гормональный всплеск, ничего особенного. Просто в Великобритании, такого загорелого красавчика встретишь нечасто, вот ты и реагируешь на него, это пройдет. Может быть.

— Сожалею, но я наступил на них в темноте.

— Вы нарочно!

— Не волнуйтесь. Зато теперь обострятся остальные чувства. Знаете, если зажмуриться, то начинаешь лучше слышать. Сенсорная компенсация, кажется, так это называется...