Ее бесстыжее воображение, услужливо нарисовало сразу несколько картин, в которых она прекрасно обходилась без очков. На самой разнузданной картинке флибустьер был абсолютно обнаженным, и его золотое тело, отлично смотрелось рядом с ее белоснежным.

Гвен открыла глаза, и ошарашенно уставилась на разбойника. Вот это называется сексапильность! В одном мизинце, этого мерзавца больше мужественности, чем у Рика в... Бесстыжее воображение снова было заработало, но Гвен решительно заставила его утихнуть.

Она опустила глаза, чтобы не смотреть на опасного разбойника, и уткнулась взглядом в ночную сорочку тонкого полотна с изящной вышивкой по вороту. Всего пара секунд потребовалась на то, чтобы понять: в этом одеянии на ночную вылазку она отправиться не могла. Кроме того, у нее сроду, не было такой ночной сорочки.

— Вы забрали мою одежду! Вы... вы меня раздели?!

— Да. Это было просто необходимо в сложившихся обстоятельствах. Вы вся горели.

Это сейчас она вся горит. От стыда. Что еще он с ней вытворял, пока она валялась без сознания?

— Слушайте, барышня, перестаньте изображать оскорбленную невинность! Сейчас на пляже, женщины куда более раздеты, чем вы. Или вы боитесь разжечь во мне нескромные желания? Не волнуйтесь, я умею держать себя в руках.

Он издевается над ней! Запер, раздел, напялил на нее ночную рубашку, сидит рядом, красивый, словно дьявол, и издевается.

— Не сомневаюсь, что слово «невинность» не входит в ваш ежедневный словарь. Что до женщин на пляже, то их не похищали кровожадные маньяки!

— Слушайте, да откуда у вас эти идиотские фантазии? Какие маньяки! У вас что, был трагический опыт отношений с маньяком, что ли?

Не было. Но будет. Гвен была честной девушкой и не любила врать, даже самой себе. Этот мужчина превращал ее кровь в лаву, а тело в желе. Если она немедленно не уйдет отсюда, не вернется в безопасный и уютный мир, где мама, папа и Лиззи, то может случиться беда. Если считать это бедой...