— Барышня, у вас такой вид, как будто я отрезал вам ноги и руки.

— Интересно, а как я должна выглядеть? Раздели, унесли...

— Да я раздел вас, потому что иначе вы бы зажарились! Кроме того, представилась возможность обыскать вас, не принуждая к тому...

— Вы считаете меня воровкой?

— На воре шапка горит.

— Боже, какое знание идиом! Слушайте, это же бред полный! Я получила удар по голове, меня похитили, теперь я лежу голая в чужой постели, а рядом сидит явно опасный человек, который в любой момент может сделать со мной, что угодно... А я восхищаюсь его знанием английского языка!

— О, Британия...

— В каком смысле?

— Это в вас говорят имперские замашки предков. Англичане ни за что не станут учить язык другой страны, но обязательно снисходительно, похвалят иностранца за успехи в английском.

— Я вовсе не это имела в виду... Что за глупое предположение, нет у меня никаких имперских замашек!

Она смотрела на его губы, слегка изогнутые в ироничной улыбке. Неважно, что он о ней думает, это вряд ли лишит ее сна, но вот его рот...

— Барышня, а ведь вам совсем плохо...

Прохладная ладонь легла ей на лоб, и Гвен удивилась нежности этого жеста.

— Что касается английского... Я учился в английской школе. А потом в Оксфорде.

Надо же, что ж его в преступники понесло? На аристократа он, значит, похож не зря. Испанец в Англии, холодной, пасмурной стране, где солнце желтенькое и бледненькое, а апельсины только в магазине...

— Что-то не так?

— Нет, просто... я никогда бы не отправила своих детей так далеко от себя.

О чем ты, Гвен Ричвуд? Неужели ему интересно знать твои взгляды на воспитание твоих детей, которых у тебя, кстати, нет.

— К тому же образование вам не пошло на пользу. Вот, до чего вы докатились!