Гвен все-таки ущипнула себя — иначе это безобразие было не остановить. Маму тоже хотелось ущипнуть, но это было бы слишком. Гвен ограничилась язвительным замечанием:

— Да, еще отлично было бы поставить на той же террасе биде...

— Гвендолен Мойра Ричвуд, ты говоришь глупости и прекрасно об этом знаешь! Ну, вылитый отец! Доктор!

— Да, мэм?

— Как она? Мне кажется, она немного странная...

На этот раз Гвен даже не протестовала против такого определения. Покажите-ка человека, которому дали по голове комодом, похитили и увезли в логово торговцев наркотиками, а наутро выяснилось, что торговец наркотиками принадлежит к самому знаменитому семейству Европы, как такой человек будет выглядеть? Особенно, если ему все время намекают на медовый месяц, о котором он, то есть, она, не имеет никакого понятия?

Любой будет странно выглядеть!

Гвен вдруг поняла, что ее охватило странное, почти болезненное возбуждение. Грудь напряглась и отяжелела, соски горели, щеки поминутно вспыхивали румянцем, дыхание было прерывистым...

— Здесь очень жарко...

— Не говори глупостей, вентилятор работает отлично!

— Простите, мадам, но...

Гвен бросила на доктора благодарный взгляд. Мама — прекрасная женщина, но разговаривать с ней порой совершенно невыносимо. Особенно, когда болит голова.

— ... я, хотел бы сказать следующее. Мисс Ричвуд получила сильный удар по голове. Разумеется, покой и отдых, обязательно помогут ей, хотя я настаивал бы на рентгене, но моя главная забота — ее лихорадка...

— Что? У меня лихорадка?

— Да, дорогая мисс Ричвуд. Горло красное, температура довольно высокая, лимфатические узлы увеличены — все признаки инфекции.

Гвен за всеми своими приключениями и не заметила признаков надвигающейся болезни, но теперь ясно поняла, что в горле першит, а глазам очень жарко.

— Доктор, но откуда в такую жару...