— Я бы сказал, что это вирус, но с уверенностью утверждать не берусь. Возможно, нервная реакция... подождем сутки, бывает, все проходит само собой. Вы не можете вспомнить, какие контакты у вас были за последние тридцать шесть часов?

— Думаю, да. Это мог быть малыш Фрэнки... в самолете у меня на коленях сидел малыш. Он не хотел спать, и был горяченький...

Аннабел Ричвуд поспешно отодвинулась от Гвен на край постели. Доктор иронически взглянул на нее и подмигнул Гвен.

— Что ж, возможно, именно в нем все дело. В самолетах вообще полно всякой заразы. Воздух просто циркулирует, но не вентилируется.

Аннабел сердито покачала головой.

— Как это похоже на тебя, Гвен! Никогда не думаешь о других. У отца первый за несколько лет отпуск, вдруг он тоже заболеет по твоей милости?

— Прости, мама...

— И эти самолеты! Платишь за первый класс...

— Я, летела экономическим, мама.

— Экономическим?!

Гвен вздохнула. Снобизм ее матери был чем-то сродни чертам лица: даже если они несовершенны, от них никуда не денешься. Аннабел Ричвуд появилась на свет благодаря союзу рабочего и швеи, но предпочитала никогда не вспоминать об этом прискорбном факте своей биографии.

— Мама, ради Бога...

— Гвенни! Я могу войти?

Круглое, румяное лицо судьи Ричвуда появилось в дверях, и Гвен устало улыбнулась отцу. Сейчас он воплощал в себе черты всех великих героев Британии, в разное время спасавших дев, попавших в беду.

Он направился к дочери с распростертыми объятиями, но Аннабел Ричвуд немедленно издала пронзительный вопль:

— Джеймс! Не подходи к ней! Она — носитель инфекции!

На ласковом лице судьи промелькнула тень усталой обреченности.

— Аннабел, перестань пороть чушь. Сотрясение мозга не заразное заболевание.

Гвен грустно усмехнулась и помахала рукой отцу.

— Жаль, но мама на этот раз права.