— Я знаю, что тебя держит, внучек. Все не можешь забыть ту глупую смазливую блондиночку, которую у тебя из-под носа увел этот ирландский прохиндей Морис? Что сверкаешь глазами? Думаешь, дедушка старенький, глупенький да слепенький? А я все видел и все прекрасно понял. Бес с ним, с Морисом, ирландцы все такие, им при рождении феи в ухо дуют, но эта твоя Сара...
Родриго заметным усилием воли подавил гнев, но дед и ухом не повел.
— ...так вот, она тебе нужна, как рыбке зонтик! Мышь белая! Тебе нужен кто-то, в ком, огня побольше!
— Например, Миранда...
— Необязательно, хотя почему нет? Короче говоря, хочешь быть моим наследником — женись поскорее. На ком захочешь.
— Не хочу больше говорить об этом, дед.
— А я не предлагаю немедленно мне отвечать. Наоборот, веди себя по-прежнему, а то эти... стервятники заподозрят неладное. Думаешь, тебя все обожать будут, когда ты унаследуешь мое состояние?
О нет! Этого Родриго не думал никогда. Он прекрасно понимал, что абсолютное большинство родственников, узнав о его очередном визите к деду, садятся, скрестив пальцы, и ждут, когда же Родриго перейдет грань между очередной ссорой и окончательным разрывом. В такие минуты семья сплачивается и забывает о собственных распрях.
— Дед, я пошел.
— Упрямый осел!
— Я тоже люблю тебя, дедушка.
Родриго заглушил мотор и вышел из прохлады салона автомобиля под палящее солнце. Остров плавился в объятиях самого жаркого июля за последние двадцать лет.