— Еще кто-то замешан?

— Вроде бы нет.

— Хорошо.

Морис Каллахан прекрасно понимал, что имеет в виду Родриго. Подобные ситуации могли нанести непоправимый вред репутации отелей Альба, поэтому разобраться во всем они должны сами, не привлекая ни полицию, ни других служащих отеля. Кроме того, Морис знал, как болезненно Родриго относится к проблеме наркотиков — из-за трагедии с сестрой. И не только...

Худощавое аристократическое лицо Родриго напоминало лицо мраморной статуи, голос был опасно тих и тверд.

— Пожалуй, нам стоит навестить синьора Гонсалеса.

Океан шумел за окнами, лучи солнца лениво щекотали босые ноги двух белокурых девушек, сидевших друг напротив друга в небольшой уютной комнате. Одна из девушек нервно и немного картинно курила, неумело сжимая холеными пальчиками длинную белую сигарету, вторая рассматривала какие-то бумаги...

Гвендолен Ричвуд с омерзением и недоверием смотрела на фотографии. Черно-белые, плохо сфокусированные снимки.

— Может быть, все не так уж плохо...

Она сама себе не верила, что уж говорить о Лиззи. Лиззи Ричвуд, младшей сестренке, хорошенькой, словно куколка, белокурой и глупенькой, попавшей в беду, в очень большую беду. Что скажут родители!

— Может, это кто-то другой?..

Куколка взмахнула сигаретой и яростно затушила ее в керамической пепельнице.

— Это не кто-то, это я, Гвен, это я собственной персоной, и ты должна помочь мне, или я умру! Если мама и папа узнают... Да нет, я не умру — они меня убьют!

Гвен беспомощно смотрела на черно-белые снимки и молчала. Лиззи никогда не принимала надуманных утешений, она удивительно твердо стояла на земле и не верила в спасительную ложь.

На фотографиях была именно Лиззи. Обнаженная. Если эти снимки попадут в прессу... Судья Ричвуд может попрощаться с карьерой и вообще с работой. Таблоиды такого шанса не упустят.