Она справится. Она ведь уже не маленькая и давно научилась преодолевать трудности. На работе ей приходилось разбираться и с подростковыми беременностями, и с поножовщиной, и с перепуганными родителями. Она сумеет вести себя хладнокровно в любой сложной ситуации. Все это ерунда, твердила себе Элис, в глубине души сознавая, что лжет, ибо сейчас речь шла о ее собственных чувствах, а это совсем другое дело.

— Я тебя не отпущу. Пока, — заявил Антонио. — У меня есть кое-что для тебя, Элис. — И его горящие темные глаза впились в лицо девушки.

— Ты уже ничего не можешь мне дать, — негромко отозвалась она.

Антонио внешне очень изменился. Он возмужал, стал крепче, и в глазах его поселилась неистребимая ледяная ненависть. Однако он по-прежнему был необыкновенно хорош собой. Белокурый и смуглолицый, он всегда пользовался успехом у женщин, и Элис сама испытала силу его обаяния. Губы девушки дрогнули.

— Ошибаешься. Я могу дать тебе гораздо больше, чем ты думаешь, — отозвался Тони.

— Остались лишь воспоминания, Антонио, — прошептала Элис.

Песни, которые они пели на привалах, поездки по реке на плоскодонке, счастливые дни на пляже, когда они строили замки на песке и слизывали мороженое сначала с липких пальцев, а потом — с губ друг друга. Элис спохватилась и смущенно опустила глаза, сообразив, что Тони пристально следит за ней. След от пощечины на его лице сначала побелел, затем приобрел ярко-красный оттенок.

— Все рассмотрела! — ядовито поинтересовался он. — Ну и как, сильно я изменился?

Элис пожала плечами, притворяясь равнодушной.

— Да нет, не очень, — сухо отозвалась она. — А главное — ты по-прежнему самоуверен, раз считаешь, что любая женщина побежит за тобой, стоит лишь поманить ее пальцем.