Антонио прищурился. Он притянул девушку к себе так близко, что его дыхание обожгло ее. И вдруг он легко коснулся губами ее лба, слизнув капельку пота. Элис замерла. В ее памяти тут же всплыли воспоминания о чувственном наслаждении, которое они испытывали друг с другом, и тело ее заныло. Антонио торжествующе улыбнулся.

— Я собираюсь отнять всего пять минут твоего драгоценного времени. — Взгляд его снова стал непроницаемым. — Не больше. Во всяком случае, пока.

Пять минут. Ладно, это она как-нибудь переживет, зато потом снова выбросит его из своей жизни — теперь уже навсегда.

— Что тебе нужно? — резко спросила девушка.

— Ты не взяла монетки, — сардонически усмехнулся Антонио. — Они твои. Умножь на десять, и получится тридцать сребреников.

Прежде чем Элис успела что-либо сообразить, он оттянул ворот ее тенниски и бросил в вырез три монетки.

— Ах ты мерзавец! — выдохнула девушка. — Из-за тебя у меня такое ощущение, что я вся вывалялась в грязи.

Губы Тони презрительно скривились.

— Так оно и есть, Элис. Я уже говорил тебе об этом. — Он неторопливо отряхнул руки, а затем тщательно вытер их шелковым носовым платком.

Девушка вздрогнула.

— Я уже давно очистилась, — заявила она, вытаскивая тенниску из шорт, чтобы вытряхнуть монетку. И, лишь увидев, как замер Антонио, сообразила, что на ней нет бюстгальтера и груди ее соблазнительно колышутся.

— Да, с виду ты действительно воплощение чистоты, — коротко согласился Тони. — Но на самом деле тебе неведомы понятия чести и верности. И здесь, — он обвиняюще указал пальцем на ее сердце, — у тебя пустота. Стоит тебе перестать изображать из себя скромницу, как все сразу становится ясно. Ты всего лишь самка, думающая лишь о том, как удовлетворить свою похоть.

Элис побледнела от оскорбления, но затем краска гнева залила ее лицо.

— Какой же ты лицемер! — воскликнула девушка. — Я-то думала, мы любили друг друга, и готова была отдать тебе всю себя, без остатка. Тогда я нашей близости не стыдилась… Но ты… ты обманул меня, и теперь мне противно даже вспоминать о том, что было между нами. И я всю жизнь буду ненавидеть тебя за это.