— Я так не могу. — Антонио, казалось, сам того не замечая, легонько водил ладонями по обнаженным рукам Элис. — Я и сам хотел бы уехать отсюда сейчас же, — хрипло произнес он. — Но воспоминания все время тянут меня назад, и я не могу больше бежать от них.

Элис тоже не могла. Она думала только о том, как приятно было бы сейчас оказаться в его объятиях. Руки девушки непроизвольно сжались в кулаки. Нет, она не дотронется до него. Он должен уехать немедленно. Пока она не сказала или не сделала чего-нибудь такого, о чем будет жалеть всю жизнь.

— Ты должен уехать из города, — твердо произнесла девушка. — Иначе…

— Иначе ты позовешь полицию и заявишь, что я к тебе пристаю?

— Я не хочу этого делать, Тони. Но если ты меня доведешь, может случиться и такое.

— И ты способна снова втравить меня в неприятности только потому, что не в состоянии справиться со своими чувствами? — насмешливо спросил Антонио. — Как в тот раз?

И ведь его даже не мучает чувство вины, он ни капельки не стыдится своего гнусного поступка. Кровь отхлынула от лица девушки.

— Против тебя были неопровержимые улики, — набросилась она на него. — Ты был за рулем в ночь аварии. Ты все отрицал и упрямо продолжаешь отрицать даже сейчас, но я тебя видела, и не я одна — куча свидетелей! Я лично не сомневаюсь, что ты вел машину, которая… — У Элис перехватило дыхание, но она все же заставила себя договорить: — Которая сбила мою сестру и ее ребенка!

Сердце девушки снова сжалось от боли — она вспомнила, как видела Джейн и Томми в последний раз живыми. Сестры, перепачканные яблочно-банановым пюре, весело смеялись, глядя, как малыш Томми учится есть самостоятельно. К горлу Элис подступили рыдания, и она прикусила губу, стараясь сдержать предательские слезы.

Лицо Антонио побелело от гнева.