— Я же сказала — дедушки нет дома, — повторила она.

Антонио бросил взгляд на окна и нахмурился, заметив на одном из них решетку.

— Я тебе не верю. Дай мне войти, Элис.

Странно, что он еще дает себе труд просить, а не высадит дверь сразу, подумала девушка, а вслух объявила:

— Ни за что.

Антонио оперся о косяк двери — элегантный, невозмутимый и несгибаемый. Весь его вид говорил о том, что сдаваться он не собирается: руки скрещены на груди, ноги слегка расставлены, подбородок зловеще выдвинут вперед. Элис в поисках опоры прислонилась к стене.

Тони лениво протянул руку. Элис зачарованно смотрела, как она медленно движется к ее горлу. Она судорожно сглотнула, и глаза Антонио блеснули — он понял, что девушка чего-то боится. Едва касаясь ее кожи, он медленно провел кончиками пальцев вниз до ключиц.

— Ты нервничаешь? — Тони показал Элис пальцы, влажные от ее пота.

— Нет, просто жарко. Мне ведь пришлось бежать — у тебя шаг слишком широкий.

— Мне еще многое надо выяснить.

— Например? — насторожилась она.

— Я приехал поговорить с твоим дедом. Но раз его нет, мне, видимо, придется иметь дело с тобой, — лениво протянул Тони. — Впрочем, я мог бы разузнать все и в городе.

— О чем?

— Ну, для начала о тебе. Ты работаешь в школе, окрестные ребятишки тебя хорошо знают и с радостью мне все выложат.

— Не надо их сюда впутывать! — взмолилась Элис, злясь на себя за то, что приходится его просить.

— Дай мне войти, и в этом не будет необходимости.

Девушка молчала. Она сжала ладонями виски, пытаясь собраться с мыслями. Существовали три варианта: либо он знает о Марии, либо что-то подозревает, либо ему вообще ничего не известно. Но, войдя в дом, он через пять минут обо всем догадается.

— Я не могу тебя впустить, — наконец решилась девушка. — Люди начнут судачить.

— Что ж, тогда приступаем в плану номер три. — И, небрежно пожав плечами, Антонио направился к своей машине, возле которой по-прежнему толпились школьники.