Когда Вирджиния наконец пересела в карету Бенкрофтов, ожидающую ее в ближайшем к Хемс-ли поселении по пути следования тетушки, юная леди чувствовала себя измученной и злой на весь свет. В таком состоянии не следовало показываться на глаза сестре, но Маргарет, сосредоточенная на своих переживаниях, не способна была улавливать настроение Вирджинии или кого бы то ни было. Едва расцеловав младшую сестру, она принялась жаловаться:

— В этом доме так уныло, Гилберт все собирался переделать комнаты в южном крыле, где много солнца, да так и не успел… А малыш Гил каждый день спрашивает, когда вернется папочка! Градом побило мои розы…

— Маргарет, прошу тебя, позволь мне немного отдохнуть и обогреться с дороги. Прикажи подать чая!

Вирджиния испытывала желание хорошенько потрясти сестру, чтобы хотя бы на время убрать с ее лица это плаксивое выражение.

— О, дорогая, прости меня, я не подумала! — охнула Маргарет и тут же принялась суетливо звать служанок.

Вирджиния заметила, что прислуга нерасторопно выполняет указания леди Бенкрофт, а на перилах лестницы лежит слой пыли. «Похоже, Мегги тут не особенно уважают. Еще бы, она то словно умоляет принести ей чай, то высокомерно требует исполнять ее капризы. И почему наша матушка не научила ее, как заставить слуг считаться с собой? — думала Вирджиния, пока поднималась по лестнице, стараясь не касаться перил. — Придется мне тут навести порядок».

Через полчаса, умытая и одетая в свежее платье, она спустилась в маленькую гостиную, чтобы поздороваться с племянником и поговорить с сестрой.