Мейсон, сделав интригующую паузу, наблюдал за работой Кейтлин, которая наконец не выдержала и задала вопрос, им ожидаемый:

— Какие? Какие стороны, Мейсон, если не считать денег и удовольствия?

— Ковбои тебя уважают. Что до женщин — те просто вешаются на шею.

— И тебе это нравилось, — отметила Кейтлин.

— А какому нормальному мужчине не понравится, когда на него кидаются женщины? Поклонницы родео. Так я и встретил Элизу.

Кисть, которую держала Кейтлин, замерла на полпути к штакетине.

— Элизу?..

— Да, мою жену. Она буквально пропадала на родео. Как-то мы разговорились, после выступления ушли вместе. Возможно, в ту ночь я выпил больше, чем нужно. Как бы там ни было, утром я обнаружил, что попался: у меня были брачный контракт и жена.

Кейтлин, силясь казаться безразличной, спросила:

— Но ведь ты, должно быть, любил ее?

Мейсон попытался вспомнить лицо своей бывшей жены — и понял, что не может. Это было удивительно, потому что представить лицо Кейтлин никогда не составляло для него никакого труда, несмотря на долгие годы разлуки.

Элиза… Хорошая фигура, приятная внешность, хотя черты лица немного грубоватые. Сперва ее благоглупости развлекали Мейсона, но очень скоро стала раздражать каждая фраза. Чувственна? Да. Всегда готова залезть с мужчиной в постель, причем не только с мужем. Мейсон обнаружил это в один прекрасный день, вернувшись домой раньше обычного. Одежку любовника Элизы Мейсон вышвырнул в окно и полюбовался, как тот улепетывает голышом, завернувшись в простыню. А потом Мейсон велел жене убираться.

— Брак расторгнут. Ничего не вышло, я уже говорил, — ответил он на вопрос Кейтлин.

— Я помню. Но вначале… Ты должен был любить Элизу. Разве ты не любил ее?

Голос Кейтлин был странным; Мейсон дорого бы дал, чтобы понять, в чем дело.