— Держите эту мысль при себе, — сказал Питер.

— Что вы имеете в виду?

— Кто-то может решить, что это хорошая идея, — объяснил Питер. — И тогда всей этой долбаной стране придется сидеть по бомбоубежищам, которыми никогда не пользовались.

Было пять минут третьего, когда Питер вошел в редакцию. Мисс Пегги Вудлинг выглядела такой свежей и ухоженной, словно было начало обыкновенного рабочего дня. Она кивнула Питеру. Фрэнк Девери считал, что лицом редакции должны быть симпатичные девушки, и Пегги Вудлинг была первостатейным экземпляром.

— Каким волшебным образом ты ухитрилась собраться за столь короткое время? — спросил Питер.

— Я занималась этим еще с прошлой ночи, — сообщила Пегги.

— Ты что, спишь стоя, чтобы ни морщинок, ни складочек?

— А вот пригласи меня как-нибудь вечером, и сам выяснишь.

Кабинет Фрэнка Девери был дальше по коридору. Девери был седовласым мужчиной пятидесяти с лишним лет с жестким, грубоватым лицом, его невероятная энергия — он работал по восемнадцать часов в день — превратила «Ньюсвью» в самое читаемое издание по всей стране. О нем ходили слухи, что он ведет себя как бесчувственный рабовладелец, но Питер знал его как человека, способного испытывать симпатию, сострадание и с искренней теплотой относиться к людям. Девери навещал его в течение тех ужасных недель и месяцев после аварии, которая стоила ему ноги. А когда, наконец, Питер решил отблагодарить его, Девери сказал, что действовал исключительно в собственных интересах:

— Не могу позволить, чтобы моего лучшего журналиста снимали с ринга.

Но Питер знал, что босс относился к нему с неподдельным дружелюбием и привязанностью.

В кабинете Девери был не один. Здесь же присутствовала мисс Уилсон, его энергичная и деловая личная секретарша. Девери не мог бы руководить редакцией без мисс Уилсон, и ходили слухи, что она незаменима для него и в свободное время. Но если слухи и были на чем-то основаны, то Девери и Клэр Уилсон умело хранили свои личные тайны.