Девери посмотрел на Питера:

— Что тебя задержало?

— Вы же сказали, чтобы я послушал радио. — Питер бросил взгляд на двух мужчин, которые сидели по другую сторону стола Девери. В одном из них он узнал Эдварда Закари — правую руку сенатора Вардона. Закари был очень худ и далеко не молод. Этим воскресным утром его седоватые волосы были взъерошены, и выглядел он так, словно спал, не снимая своего шерстяного костюма. У него был длинный заостренный нос, и временами он потягивал его, словно хотел оторвать.

Второй мужчина был примерно в возрасте Питера — тридцать — тридцать пять. Он был аккуратен и подтянут. У него была квадратная челюсть и светло-голубые глаза, холодные и проницательные. Он посмотрел на Питера, и тому сразу же показалось, что просканировано имя его портного на внутренней стороне воротничка рубашки.

— Инспектор Бач из ФБР — Питер Стайлс, — представил их Девери.

Питер сел в свободное кресло. Он примерно представлял, что сейчас будет, и радости не испытывал. Из нагрудного кармана он вынул черные очки и надел их. Если глаза скрыты, Бачу не так просто будет прочесть их выражение.

— Так вы слушали радио? — с ударением спросил Бач.

— Слушал, — согласился Питер.

— После появления первой записки, которую мистер Закари нашел подсунутой под дверь сенаторского люкса, похитители на контакт с нами не выходили, — сказал Бач. — Никаких указаний, как выполнить их требования — исходя из того, что правительство согласится их принять, — не поступало.

— А вы исходите из этого? — спросил Питер.

— Мы исходим из того, что должна быть возможность переговоров.

Питер извлек черную трубку из корня эрики и начал набивать ее табаком из кожаного кисета.