Но муж как будто ее не слышал. Он снова начал говорить о деньгах, о домике, о маленьком бизнесе, о еще «чуть-чуть» и последнем удачном деле. Выслушав его тираду с выражением предельного внимания на лице, Шери собрала всю свою волю в кулак и поплелась собирать вещи.

Большую часть вещей супруги, к счастью, успели упаковать прошлой ночью. Мебель за редким исключением приходилось оставлять, и это всегда вызывало в Шерилин досаду — она ужасно привязывалась к вещам.

«Новый дом — новая обстановка — разнообразие», — вечно твердил свою формулу Дэн. И это бесило Шерилин еще больше. Раньше она молчала, а сейчас… Сейчас ей хотелось променять золото своего молчания на медяки нескончаемого потока слов, в которых она высказала бы Дэну все, что накопилось за эти годы.

Но Дэн умел добиваться отсрочек. И добивался их. А Шерилин по-прежнему хранила золотое молчание.

Покончив с вещами, Шерилин заглянула к мужу. Он все еще возился с книгами — эти книги и его любимое вращающееся кресло кочевали из дома в дом.

— Дэн, я ложусь, — сообщила Шери.

Дэниел перемотал скотчем сверток с книгами и, повернувшись к жене, помахал ей рукой.

— Ложись, любимая. Спать осталось совсем немного.

Шерилин кивнула и поплелась в спальню. Много или мало осталось ей спать, она была уверена в одном: остаток этой ночи, как и всех ночей за последний год, ей придется провести в одиночестве.

2

Шерилин Кастел и Дэниел Гэнт познакомились в дешевой забегаловке, которую местные пьяницы прозвали «Приют для обездоленных». Забегаловка работала до шести часов утра и закрывалась всего лишь на четыре часа — до десяти, так что при наличии скромных финансов в ней можно было находиться почти что безвылазно.