Дэниел крутанул кресло и повернулся к жене. На его лице появилось выражение, которое Шери очень хорошо знала. Это была деловитая сосредоточенность, которая совершенно не относилась к той фразе, которую она только что произнесла. Это выражение лица означало: «Шерилин, у нас еще столько дел, а ты лезешь со своими расспросами. Которые, если ты хорошенько подумаешь, могут и подождать…».

— Шери, любимая, о чем ты? Нам ведь еще вещи собирать. И поспать хотя бы пару часов. Я чертовски устал. Такое чувство, что миссис Хейзи высосала из меня все жизненные силы.

— Я тоже устала. Устала от этой жизни. Устала от чужих мужей, от лжи, от постоянных переездов. От страха, что в один прекрасный день все наши аферы раскроются и наша жизнь, если так, конечно, можно ее назвать, полетит к чертовой матери.

— Шери, любимая?

— Когда эта карусель остановится, Дэн?

— Остановится, я обещаю.

— Когда?

— Послушай, Шери… — Дэн внимательно и серьезно посмотрел на жену, — еще одно дело с такой же выручкой — и можем купить себе очаровательный домик на озере о котором ты так мечтаешь. И жить в нем, не особенно стесняя себя в средствах. Оставшиеся деньги вложим в свой маленький бизнес и…

— Дэн… — Шери подошла к мужу и присела на краешек стола, — по-моему, я это уже слышала. Но почему-то каждый раз оказывалось, что нам не хватает «еще чуть-чуть». Это снова твое любимое «чуть-чуть»?

— Шери, ты не хуже меня знаешь, что в этом году нам не особенно везло. Крупный куш мы сорвали только с Хейзи. И кстати, тебе не на что жаловаться. — Дэн кивнул на перстень с изумрудом, который Шери еще не успела снять. — Донован Хейзи оказался более чем щедр.

— О да, я всегда мечтала получать подарки от чужих мужей, — язвительно ответила она.

Ей даже показалось, что проклятый перстень начал жечь пальцы. Она бы с удовольствием продала эти подарки, но ведь надо было в чем-то блистать перед чужими мужьями. И Дэн знал это не хуже ее самой.